По мнению известного отечественного публициста, о консолидации общества пока речи вести не приходится.

«Оголтелый, нарастающий, беспощадный штурм, который повели либералы, вызвал ответную реакцию патриотической русской государственной среды, откликнувшейся контратакой. И поэтому схватка двух мировоззрений, идеологий или двух политических машин набирает обороты», – заявил газете ВЗГЛЯД писатель Александр Проханов.

На фоне громкого дела Pussy Riot и волны взаимных общественных претензий в сети наконец окончательно сформировалась отчетливая читательская прослойка: ее можно коротко назвать «патриотической общественностью». Эти люди, среди которых, вопреки частому заблуждению, почти нет активистов православных организаций (да и активистов вообще), выступают не только за наказание участниц панк-группы.

Их идеологию составляет гораздо более широко понимаемый консерватизм: государственничество, антизападничество, традиционные ценности, внимание к советской (или дореволюционной) русской истории.

После зимних выступлений либеральных «рассерженных горожан» выход на авансцену патриотов стал уже вторым шагом в активизации общественной жизни не через партии и государственные институты, а благодаря вновь актуализировавшимся общественным разногласиям.

Главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал о том, что главные бои между консерваторами и западниками еще впереди и войны избежать не удастся.

ВЗГЛЯД: Александр Андреевич, патриотическая, государственническая аудитория – что с ней происходит, как она меняется?

Александр Проханов: В 90-е годы, точнее, в 80-е, в период перестройки, когда была спущена с цепи демократическая собака, в обществе, конечно, царили нигилистические по отношению к власти, к государству, к истории, к Советам настроения. Но либеральный проект очень быстро привел к катастрофе, и люди осознали эту катастрофу: одни – как материальную, другие – как идеологическую, культурную, духовную. Антиельцинские, антилиберальные настроения, которые вылились, по существу, в восстание 1993 года, были очень быстро погашены танками. Танки расстреляли баррикады и нарастающий патриотический альянс. И социальный страх длился довольно долго. Те, кто попал под эти танковые удары, до сих пор несут на себе этот страх.

Но народились новые люди, подросли их дети, подросла другая публика: она не может не видеть кошмара российской жизни. Те, кто работает в офисах и получает хорошие деньги из рук крупных финансовых групп, олигархов, – они, в общем, жизнью довольны. Они и проповедуют либеральную идею, которая принесла им волю, свободу, поездки за границу, всевозможные утонченные удовольствия. Но большинство народа живет ужасно, и потому антилиберальный пафос продолжает нарастать.

И этот пафос совпал с резкой политизацией интернета. Это тоже довольно загадочный процесс – почему вдруг интернет взорвался такими политическими энергиями? Возникли политические центры, кумиры политические интернета. Конечно, право первенства здесь принадлежит либералам. Либералы со своей городской интернет-культурой, со своей продвинутостью захватили интернет и, по существу, повели войну на централизм, на государство, на фундаментализм в самых разных формах.

Этот оголтелый, нарастающий, беспощадный штурм, который повели либералы, вызвал ответную реакцию патриотической русской государственной среды, откликнувшейся контратакой. И поэтому схватка двух мировоззрений, идеологий или двух политических машин набирает обороты, и осенью мы будем свидетелями того, как эти два стальных динозавра схватятся и будут драть друг друга клыками.

ВЗГЛЯД: Государство при этом должно над схваткой находиться или нет?

А. П.: Наше государство наполовину либеральное, наполовину патриотическое, оно внутри нецелостное, все наполнено этой же схваткой. У государства и Кремля существует и патриотическая группировка, и либеральная, и Бог знает какая еще, и поэтому власть не может быть как бы над схваткой. Эта схватка внутри государства. Другое дело – Путин.

Путин – человек с уменьшающимся либерализмом. Путин по-прежнему во многом либерал, но этот либерализм уменьшается под напором ряда обстоятельств. Одно из этих обстоятельств очень личное: господствующий на площадях либерализм желает ему физической смерти, и он понимает, что из этого либерализма, часть которого живет в нем самом, проистекает его личное несчастье, но также и несчастье государства. Потому что все-таки мессианство Путина состоит в том, что, придя во власть в 2000 году, он пришел в момент, когда государство отсутствовало. 90-е годы – это полное отсутствие государства, и его усилия были направлены на воссоздание государства. Он преуспел во многом, и он многое сделал для сохранения государства. Сейчас наступил период, когда он хочет это государство развить, усилить, а либеральная волна, либеральная энергия этому препятствует.

Поэтому власть, олицетворяемая Путиным, фундаментально антилиберальна. И динамика, существующая в кремлевской власти, в той ее части, которая представлена Путиным, такова: там все меньше либерализма и все больше государственного фундаментализма. Все это противоречиво, все это еще не оформлено до конца в доктрину, но это так.

ВЗГЛЯД: Кто может оформить эту доктрину и какой она должна быть, на ваш взгляд? Нужна ли доктрина уже сейчас?

А. П.: Идет война с нарастающей жестокостью. Идет сражение. И может ли вестись сражение без доктрины, без плана сражения, без концепции сражения, без выявления центров боя, подсчета ресурсов, смысла этой войны, стратегии после победы или после поражения? То есть доктрина абсолютно необходима. Ее отсутствие у сегодняшнего государства – это трагедия государства, и такая доктрина должна быть выстроена немедленно.

Доктрину могут выстроить, как мне кажется, патриотические интеллектуалы. Их много, они действительно являются очень крупными, многоаспектными, и настала пора этим мыслителям консолидироваться. Сами они вряд ли смогут собраться в мощный идеологический трест, клуб, хотя они друг с другом знакомы, они постоянно взаимодействуют, они печатают свои концептуальные статьи. Моя газета – это площадка, на которой эти люди выступают. Но если, скажем, Кремль поймет, что настала пора для идеологического творчества, и спустит этот заказ, то этот заказ будет выполняться.