Доброслав

Сегодня на утренней заре оборвалась жизнь Доброслава. Всю жизнь он славил Солнце и теперь ушёл из мира живых, вознёсшись навстречу поднимающемуся Яриле в такой яркий, ясный весенний день. Ушёл, не мучаясь, от сердечного приступа.

Мне довелось очень хорошо знать Деда, как его многие за глаза называли. Ещё учась в школе, я писал ему письма и радовался, когда получал ответ с его фирменным штампом в виде восьмилучевого коловрата. Я всегда буду гордиться тем, что был наречён языческим именем в Весенёво, что подолгу пил с ним крепкий чай в его избе, где стены были густо усеяны разными картинками и фотографиями.

Доброслав был тем уникальным человеком, что связал нас с ещё более ранним поколением борцов за арийскую Европу. На плече он всю жизнь носил наколку, сделанную в лагере его друзьями власовцами – равносторонний «георгиевский» крест на фоне схематического развевающегося триколора с незакрашенными полосами. Сидя рядом с ним, я знал и чувствовал, что стал маленьким звеном той непрерывной цепи, что тянулась от него, через Арсентьева-Хоффмана к тем, кого знал ещё учитель Доброслава.

За более чем десятилетний период нашего общения многое менялось в мире и в нас, и последние годы мы сильно разошлись во взглядах. Доброслав всегда был народником во всех смыслах этого слова, национал-социалистом с немалым упором на вторую составляющую термина. Но я не сомневаюсь, что в тех, мягко говоря, спорных высказываниях, которые были сделаны им в конце жизни, сказались и преклонный возраст, и нервирующее давление от властей, и во многом влияние того нехорошего окружения, что сложилось вокруг него.

Читая его последние работы, мне порой чудилось, что скоро не останется таких вопросов, по которым у нас не было бы расхождений. Но всё-таки я по-прежнему чувствую себя связанным с ним, не мыслю своего мировоззрения вне того опыта, что принесло мне знакомство с этим человеком.

Доброслав всегда был идеалистом, даже утопистом, нередко приписывая другим то хорошее, что было свойственно ему, очень часто обманываясь. Всю жизнь в нём горела жажда свободы и справедливости, правды, которая могла заносить его очень далеко.

Именно безотчётное отвращение к фальши советского строя привело его к национал-социализму. Какое-либо принуждение, угнетение, высокомерное чванство он органически не переносил, ненавидел всей душой, откуда бы оно не исходило. Поэтому не мог Доброслав одобрить и никакой бессмысленной жестокости, ни с чьей стороны. Так, что даже называя себя крайне левым он считал чудовищными преступлениями то, что творили революционеры, в частности казнь Людовика XVI, расстрел царской семьи Романовых и был возмущён, узнав, что некоторые его последователи додумались «отмечать» подобные дни.

Но все вопросы общественно-политической жизни, все людские болячки о которых ему довелось писать, были по существу лишь одной, причём самой малозначительной стороной его борьбы. Наибольшее значение Доброслава в его работе по возрождению языческого духа, в его тонком чувствовании Природы, которым он был одарён от рождения. В дохристианской религии наших предков он видел не набор замудрённых обрядов, а цельное, гармоничное, естественное мирочувствование.

Доброслав был великим натурфилософом, мистиком, настоящим русским Волхвом. Об этом, о смысле существования и месте человека в мире, о таинствах жизни и смерти — все его главные книги. И поэтому, изучая духовное наследие весенёвского отшельника, глупый всё поймёт в меру своей глупости, а умный в меру своего ума. Работы Доброслава – не безгрешные священные писания, а этап в бесконечном поиске истины, что ведётся арийцами.

Заканчивается день. Тот день, когда я потерял своего седого наставника и оппонента в последних спорах. Не верится, что теперь я буду говорить о нём в прошедшем времени. Сейчас многое будет мыслиться, писаться и говориться иначе.

Доброслав ушёл в вечность, а мы, тысячи его учеников, остаёмся, как подтверждение того, что он жил не зря!

WotanJugend