Таджики

«Без особой надобности в город не выходить». За пределами городов-миллионников формируются полностью автономные сообщества мигрантов.

Россия занимает третье место в мире по числу мигрантов — после США и Германии. По оценкам экспертов, сейчас трудовых мигрантов в России порядка пяти миллионов. Больше половины от этого числа составляют выходцы из Средней Азии — Узбекистана, Таджикистана и Киргизии. Наиболее популярным регионом для переезда остается Центральный, — предпочтение отдается Москве и Московской области, где больше возможностей быстро найти работу с достойной зарплатой. И все же, несмотря на неизменную популярность столицы, среди мигрантов растет популярность таких регионов Поволжье и Сибирь. По мнению экспертов, если у приезжего работника есть возможность заработать достаточно, но при этом жить вдали от столицы, он скорее предпочтет этот вариант. Одной из возможных причин такого выбора является меньшее распространение там ксенофобных настроений. Действительно ли выходцам из Средней Азии комфортнее живется вдали от Москвы? Чтобы это выяснить, исследователи из России и Германии отправились в Иркутск.

Верит ли Сибирь слезам?

Иркутск, Центральный рынок. Остатки деревянного зодчества перемешаны со стеклянными коробками торговых центров и скоплениями палаток и ларьков, выросших на месте некогда огромной «Шанхайки » — необъятного рынка китайских товаров. Сейчас из китайцев здесь можно встретить лишь приехавших посмотреть на Байкал туристов. Рынок же стал местом жизни и работы мигрантов из Средней Азии. Вокруг шумно, пахнет едой и выхлопными газами. Узбекские дыни соседствуют с клубникой из Байкальска, яркие халаты и тюбетейки — с копиями кроссовок Адидас и сумок Луи Виттон. Рядом продают жвачку из кедровой смолы, Байкальский чай и носки из шерсти яка. Русская речь и столь любимая московскими арендодателями славянская внешность теряются в многообразии языков, лиц и национальной одежды. Живут и работают здесь, в осдновном, узбеки, таджики и киргизы. Истории у всех разные: кто-то вырос в Иркутске, говорит по-русски без акцента и на родину не собирается, а кто-то приехал на заработки и даже не пытается учить язык, планируя через несколько месяцев вернуться домой.

Жить в Иркутске можно и без знания русского языка — кроме работы на стройке или рынке, можно устроиться официанткой в кафе национальной кухни или мастером в салон красоты. Мы пообщались с хозяйкой одного из разбросанных по Центральному рынку салонов. Мадина выросла в Киргизии, а в Россию приехала за новыми впечатлениями:

«Надоело, захотелось путешествовать. Я вообще хочу мир посмотреть, хочу в Европу, — там люди другие, более спокойные. Они ко всему относятся проще, к одежде, к внешности».

Сама девушка к внешнему виду подходит серьезно — густые волосы собраны в аккуратный пучок, на лице — яркий макияж и искусственные ресницы. Проведя два года в Москве, она была рада перебраться в удалённый Иркутск:

«Не зря говорят, Москва слезам не верит, — там другие люди, злые».

Тем не менее, планов остаться здесь на всю жизнь у Мадины нет: «Я еще молодая, хочу мир посмотреть». Чем отличаются обитатели столицы от сибиряков, девушка сказать затрудняется, но добавляет, что здесь все проводят время вместе. При этом, с русскими Мадина не общается, — ее круг общения составляют соотечественницы и приезжие из других центральноазиатских стран.

У живущих в Иркутске мигрантов есть своя инфраструктура развлечений и услуг — магазины, спортзалы, салоны красоты, клубы, рестораны. В узбекском кафе за низкими столами пьют домашний айран и зеленый чай, едят лепешки и люля-кебаб. Все клиенты — узбеки. Чтобы расспросить официанток о жизни в Сибири, приходится звать на помощь сына хозяина, — он вырос в Иркутске, с детства говорит по-русски и планирует поступать здесь в ВУЗ.

Наши собеседницы — две девушки из Узбекистана. Айке 19 лет, она недавно переехала в Иркутск из Москвы, — одна, без родных и друзей. В Москве девушка жила с братьями, которые практически не выпускали ее из дома, поэтому переезд в Сибирь стал для нее глотком свежего воздуха. О своей жизни в Иркутске Айка шутит: «Свобода! Без выходных работаю».

Второй девушке, Асмире, 24 года. Она тоже раньше жила в столице. О Москве Асмира говорит так: «Москва…только русские там, много русских. Москва вообще скучная». В столице Асмира не общалась ни с кем, в Иркутске же у нее появились друзья: «Общаюсь со всеми, — и с узбеками, и среди таджиков много друзей есть».

«Да, тут спокойно!» — добавляет наш переводчик. —

«В Москве на каждом метре встречается полицейский, документы проверяет, а здесь можно прогуляться вечером после работы. По Москве нельзя — там неспокойно, тревожно».

Параллельный социум

Поговорив, мы с девушками меняемся контактами, ищем друг друга в социальных сетях. В инстаграме Айки — селфи с иркутскими друзьями. На фото — только мигранты: в свободное от работы время Айка общается только с приезжими. Социологи из Центра Миграционных Исследований Высшей Школы Экономики видят в этом устойчивый тренд: в российском обществе формируются параллельные сообщества, — россияне и мигранты существуют отдельно друг от друга, взаимодействуя только при необходимости.

Почему так происходит? Опросы приезжих из Средней Азии свидетельствуют, что среди них преобладает риторика возвращения. По словам нашего переводчика, большинство знакомых ему мигрантов не сомневаются, что скоро вернутся домой: «Конечно они на родину хотят. Большинство так — приходят, месяц-два работают, немножко денег заработают и назад». В этом — одна из причин формирования закрытых сообществ — если у человека нет желания оставаться в России, ему незачем пытаться учить язык и включаться в общественную жизнь. К тому же, трудно найти время на самообразование, работая практически без выходных, — а именно так существует большинство мигрантов, которым нужно не только обеспечивать себя и оплачивать непрерывно растущее в цене разрешение на работу, но и отправлять деньги на родину.

«Пятая колонна» берет удар на себя

Формирование параллельных сообществ связано не только с усложнением бюрократических процедур, но с распространенной в российском обществе ксенофобией. По данным социологических опросов, в российском обществе растет неприятие приезжих — около 70% участников опросов Левада-центра и ВЦИОМ считают, что власти должны сдерживать приток мигрантов. Доклад еврейского центра «Сова» подтверждает, что в 2017 году доминирующей группой жертв нападений по причинам ненависти по-прежнему были люди, которых преступники воспринимали как «этнических чужаков». Лидируют в этой категории уроженцы Центральной Азии.