PEGIDA, митинг в Дрездене

Вигиланты — лица или группы, преследующие обвиняемых в настоящих или вымышленных проступках, и не получивших, по их мнению, заслуженного наказания, в обход правовых процедур.

В 2015 году Европа столкнулась с резко возросшим потоком беженцев и нелегальных иммигрантов, крупнейшим после Второй мировой войны. Миграция в наиболее развитые регионы земного шара ради поиска лучшей доли всегда была делом понятным и естественным. Нельзя отрицать, что у этого явления есть и нелегальная сторона медали — кто-то бежит от бедности, не думая насчёт документов, кто-то избегает уголовного преследования у себя на родине, а кто-то хочет воссоединиться с семьёй, и мало кто из них думает насчёт изучения языка, культуры, законов и истории принимающих стран. Есть ещё одна проблема — беженцы, стихийно покидающие свои страны в силу чрезвычайных обстоятельств. Конвенция о статусе беженцев предписывает благосклонное к ним отношение и предоставление правовой и материальной помощи. Казалось бы, беженцы могут навсегда остаться в новой стране — выслать их не могут из-за соображений гуманности (исключение делается для «уважительных соображений государственной безопасности»), а если те чрезвычайные обстоятельства будут урегулированы, то желания вернуться в свой родной дом (пусть и разрушенный) особо не возникает.

Но всплывают острые вопросы. Хотят ли беженцы принимать законы и культуру приютивших их стран или же их привлекают щедрые социальные пособия? Является ли конкретный человек беженцем или же он просто нелегальный иммигрант, «втихую» вклинившийся в неуправляемый поток? И наконец, не очень удобный краеугольный камень всех диспутов о мигрантах — нужно ли всё это коренным жителям принимающих стран, а если нужно, то сколько они готовы принять? А если поведение иммигрантов их сильно не устраивает — как долго они готовы это терпеть и как эффективно с этим борются органы власти. События миграционного кризиса (а такой мощный поток и неспособность его принять и распределить уже следует назвать кризисом) в Европе демонстрируют рост негативного отношения рядовых жителей, отсутствие новых решений миграционной проблемы и несогласие некоторых стран принимать переселенцев. Некоторые граждане начинают решать проблему самостоятельно и не путём переговоров. Власти повесили на вигилантов ярлык ультраправых.

Было ли всегда так плохо?

В первой половине XX века в Европе происходили значительные перемещения населения в силу бушевавших конфликтов, перекройки границ, распадов империй. Но всё это касалось народов, веками проживающих на европейской территории. Западная Европа в 1960-е – 1970-е гг. как локомотив экономического развития сначала встречала переселенцев из наименее развитых субрегионов той же Европы. К началу 1990-х гг. к странам-реципиентам добавились государства Северной Европы, реализовавшие скандинавскую модель «государства всеобщего благосостояния». Существует и обратное движение — многие с холодного Севера предпочитают двигаться на солнечный Юг. Например, британские подданные активно осваивали Францию, Испанию и Кипр. Функционирует Шенгенское соглашение и начинает формироваться ЕС. Евросоюз расширяется на Восток, новые члены пользуются благами свободного перемещения, и их граждане ищут счастье за границей.

Наиболее богатые части европейского континента понравились и проживающим за пределами Европы. Началось всё с бывших колоний — бывшим метрополиям нужна была рабочая сила, индексы рождаемости падали, а жители новоиспечённых государств не сталкивались с языковым барьером. Например, мигранты из Магриба едут во Францию, Нидерланды, Бельгию и ФРГ, в 1980-х гг. они осваивают Италию и Испанию. Но если тогда приезжающих ждала работа и приезжали они как трудовые мигранты на законных основаниях, то, начиная с 1990-х гг. воспользоваться плодами готового социального государства хотят всё больше людей из менее обеспеченных стран.

Главным маршрутом африканских иммигрантов было Средиземное море — его просто переплывали на лодках, но такие путешествия были рискованными и сопровождались жертвами. Много досталось итальянскому острову Лампедуза — с 1998 года это был главный центр приёма беженцев, и уже в 2003 году в итальянском правительстве были слышны речи о миграционном кризисе. Тогда оценки в «более 2500 беженцев» за месяц казались устрашающими, сегодня же это капля в море. А для кого-то это бизнес — помощь контрабандистов стоила 2000 долларов. Справляться с потоком было сложно — Италия тайно договаривается с Ливией о возврате беженцев, ЕС критикует этот факт, лагерь переполнен, условия содержания грубо нарушаются, население всё больше настроено против мигрантов.

Начало 2010-х гг. не прибавило оптимизма в иммиграционную статистику. Северная Африка и Ближний Восток переживают события арабской весны — многочисленные протесты, некоторые из которых привели к государственным переворотам и гражданским войнам. С 2010 по 2013 гг. в ЕС ежегодно мигрировало около 1,3 млн человек (без учёта ищущих убежище). Однако география приезжающих была довольно разнообразна. Это и далёкие Китай, Индия, США, и близкие Россия, Украина, Молдова, Турция. Позже контингент приезжающих значительно сместится в пользу Ближнего Востока. А рост числа беженцев в Средиземном море привёл к гуманитарной катастрофе, в связи с чем, Италия привлекла армию для приёма мигрантов. В итоге было спасено 150 тыс. человек.

Отдельно стоит упомянуть про население стран, где бушевала «арабская весна». Преимущественно — это «молодые» народы с малой долей людей старше 65 лет и высокой долей трудоспособного населения. Например, В Египете трети населения нет и 14 лет, а доля пожилых колеблется в районе 3–4%. В Сирии и Ливии картина аналогичная. В 1970-е и 1980-е гг. арабские страны пережили всплеск рождаемости и падение уровня смертности, что привело к демографическому взрыву, а сегодня эти выросшие поколения участвуют в революциях. Молодые горячие головы, наблюдая вокруг войну, воспринимают экстремистские идеи как бескомпромиссный, «лёгкий» и «удобный» метод решения всех вопросов и участвуют в вооружённых формированиях. Научные достижения цивилизованного мира снизили смертность, но традиции рождаемости остаются те же, и никто не собирается от них отказываться.

Ранее европейские государства справлялись с потоками беженцев, но рост желающих обосноваться в ЕС далеко не всегда за свой счёт влечёт за собой нагрузку на экономику и возмущение коренных жителей — многие мигранты не горят желанием учить язык и устраиваться на работу. Европейцы наблюдали вокруг себя целые районы, где проживают только мигранты, они видели «исламские патрули» в Британии и ФРГ. Ультраправые партии зарабатывают голоса на выборах, а действующие политики заявляют об угрозе европейским ценностям и приглашают ещё больше беженцев. Житель Европы перестаёт понимать, на чьей стороне его правительство и собирается ли оно менять ситуацию в лучшую сторону.