Собчаки и Путин

Либеральная диктатура. Заметки о путинской России или «Собчак как стиль».

Многие говорят о Путине-консерваторе, Путине-националисте, Путине-фашисте и прочих «путинах», которые сотрясают сознание современного либерального мира. Что у нас, что у некоторых на Западе путинская Россия сегодня видится как чуть ли не главный оплот противостояния либеральной модели, выбравшей альтернативный путь развития. Но так ли это на самом деле?

Владимир Ратников и Артем Воробьев
Автор: Артём Воробьёв, узник по делу Черного Блока.

Определенным маркером и зеркалом российского путинского общества является одна особа, через жизнь которой можно рассмотреть весь путинский режим и созданное им общество. Во многом я бы даже ее назвал олицетворением этого режима. Особа эта близка, если не неотделима, от самого Владимира Путина. Звать ее Ксения Собчак.

В относительно давнишнем интервью Дудю Собчак на вопрос журналиста про то, понимает ли она, что она руководила дебилизацией людей, ответила: «Но ведь люди смотрят». Здесь она разительно точно описала смысл путинской системы, частью которой она сама и является. Системы, не возвышающей нацию вверх, но равняющую ее по низам, будучи в этом плане абсолютно демократичной системой, где мнение ученого уравнено с мнением алкоголика с точки зрения электорального процесса, то есть управления государством.

Я помню годы расцвета путинизма, будучи школьником. Экраны телевизоров поспешно заполнялись реалити-шоу, популярным в то время «гламуром». После радикальных экспериментов над обществом в 90-е, в чем-то крайне карикатурных, на людей со всех щелей устремился поток закабаления умов и душ в рамках нового мирового массового общества. Карикатурные ценности 90-х окрепли, сбросили с себя пеленки, и стали всеобщей религией потребления. Я помню, на чем росло в том числе и мое поколение — на том же Доме-2 с Собчак, ее сторонних проектах, где она в усмерть пьяная светила в камеру на всю страну свои гениталии, пытаясь копировать, как это у нас любят, то ли Пэрис Хилтон, то ли Линдси Лохан, блиставших на американском МТВ.

Вся пошлость и глупость 90-х, взятые с Запада, начали оформляться в ежедневную идеологию российского человека, низводя его на уровень животного, потребляющего ежедневный шлак глобальной империи низости. Вседозволенность и скотство, вылезшие из пеленок 90-х, официально закрепились в быту 00-х. «Ведь люди это смотрят», «ведь людям это нравится» — вот оно, найденное счастье свободы, которое очень пришлось на руку новому авторитарному правителю. Ведь те, кто проводит время в ежедневном дурмане потребления и оскотинивания не претендует на власть, они заняты лишь собой. Где-то издалека до окраин районов главных городов России доносилось эхо «Марша Несогласных», но для большинства населения это были какие-то неведомые революционеры из другого мира, будто прилетавшие на денек напомнить, что не все уж так хорошо в стабильности нулевых годов. В 2011 году они составили ядро, вокруг которого собралась вся выплеснувшаяся энергия рассерженных горожан.

События 2011 года казались чем-то невероятным после тихой гавани 00-х. Грезилось, что со дня на день может случиться то, о чем приходилось читать в учебниках — революция.

Я понял, что революция не произойдет, когда увидел на одном из самых первых митингов Ксению Собчак. Так и случилось. Ее появление, хоть и под некоторые огульные выкрики, стало олицетворением всех идей «болотного протеста». На сцене выступал сам путинский режим, его продукт, его детище плоть от плоти, отравлявшее культуру страны и паразитирующее на животных требованиях самой низкой толпы. Против чего могло выступать это существо? Что не хватало ей в путинском режиме? «Честные выборы» сами по себе целью являться не могут, это инструмент для ее достижения. А какой цели, какой перемены хотела Собчак? Тут на удивление логичным оказался ее бывший любовничек Тимати, поддержавший Президента, который всю свою дорогу благодаря путинскому режиму, гребет деньги лопатой, развлекая и отравляя мозги людей абсолютно типичными западно-либеральными ценностями и ориентирами. Те, кто допустил Собчак, и позволил ей участвовать в тех протестах показали всю цену своей революционности — они были не революционерами, они были лишь бунтовщиками-барагозами. Бунтом против системы как элемента системы; недовольство ребенка к слишком строгому отцу. При кажущихся различиях во флагах все это были лишь разные лики Системы. Призвав Собчак в свой клуб, они показали свое родство и единое происхождение с путинской пошлостью, низостью, аморальной обывальщиной.

Спустя 6 лет администрация президента выставит Собчак как кандидата на выборах. Безусловно, не как представителя оппозиции. Ее зарегистрированная кандидатура была своего рода признанием «доченьки», хоть и не по крови, но по общему прошлому, а самое главное по духу. Разрешение и ей поучаствовать в большой политике, заодно и посмеявшись над московской оппозицией, готовой проголосовать даже за такой насквозь путинский проект, лишь бы он был заявлен как оппозиционный. В этом плане стратегически абсолютно прав Алексей Навальный, который после выборов 2018 года разорвал с Собчак все отношения, обвинив ее в работе на Кремль.

К чему приведена история Ксении? Она — это безусловно символ зарождавшейся и окрепшей эпохи. И сегодняшний «путинский день» до сих пор стоит на «культуре» Собчак. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, и по этому «другу» хорошо видна общая матрица российского общества, будь оно хоть с какими угодно флагами. Эпоха Путина — это эпоха его «дуала» — это эпоха Собчак, Собчак как «стиль».

Лицо Собчак уже давно затмевают тысячи других кумиров толпы, родом из все той же путинской эпохи спокойствия и сытности. Имя им легион, но все они сегодня властители дум и вкусов толпы, благодаря возможностям постиндустриального общества. Симулякры масс-медиа — размноженные копии потребительского общества, тоталитарной диктатуры желания, вовлекшего в свои сети Запад.

Многие говорят сегодня о возвращении «реакции» — патриотизм, «русских в конституцию», противодействие ЛГБТ, традиционные ценности, церковь, клерикализм, но где это все в реальной жизни?

Недавно путинское государство прямо показало верующим и РПЦ МП всю их привилегированность, запретив посещать храмы на Воскресение Христово, в связи с чем некоторым, вроде Ивана Охлобыстина, пришлось примерить на себя одежды «катакомбного священника».