Семья избитого русского мальчика из Киргизии: Мы все-таки переезжаем в Россию.

Спецкор «КП» встретился с Иваном, над которым киргизоидные сверстники издевались только за то, что он русский.

Этим летом Россию потрясла история 9-летнего Ивана, русского мальчика из Киргизии. На спортивных сборах местных дзюдоистов Ивана почти две недели избивали за то, что он русский и православный. Родители Ивана подали заявление в киргизскую милицию. Начался медийный шторм. МИД РФ сообщил в твиттере, что «следит за ситуацией». Дальше подключилось «Россотрудничество», депутаты Госдумы, наконец, Патриарх отправил мальчику письмо с приглашением в гости, в Россию, всей семьей.

И вот наши соотечественники приехали в Москву.

Спецкор «Комсомольской правды» встретился с ними.

Кстати, даже в письме Патриарха не было имен и фамилий — родители Ивана попросили сохранить им анонимность.

И наша беседа тоже была при том же условии. Но происходила в совершенно официальном месте – офисе «Россотрудничества», который, как ни крути, структура МИД России.

Перед разговором со спецкором «КП» русская семья из Киргизии говорила с российской полицией — в чинах не ниже полковника. Не удивлюсь, если следователи возбудят дело.

МЫ ТАМ — КОРЕННЫЕ, ИЗ КАЗАКОВ

С удивлением узнал от соотечественников, что они читали мои публикации в «Комсомолке» о своей истории, поэтому и согласились поговорить. Иван тоже поговорил со мной, и только его двухлетняя сестра Анечка не принимала в нашей беседе участия.

Родители — Алексей и Ольга – на вид, ближе к 40 годам, одеты по-европейски, но чувствуется какой-то среднеазиатский дресс-код. Ольга, по крайней мере, в достаточно глухом, по нашим меркам, платье из темной плотной ткани.

Вторым моим удивлением было то, что мои собеседники в Киргизии — не приезжие, а коренные, на сколько это можно представить. Я думал, они — как минимум второе поколение, дети советских специалистов, командированных поднимать «братскую республику». Нет, их предки жили на землях солнечной Киргизии лет так 200-300. У Алексея они — из оренбургского и донского казачества, у Ольги – казаки-переселенцы из Краснодарского края и немецкие колонисты еще времен матушки-Екатерины.

ПРИНЕСЛИ ИЗВИНЕНИЯ. ВПЕРВЫЕ

Собственно, чтобы понять их нынешнее положение в Киргизии, я и задал вопрос: «Почему в письме от Патриарха, не было ни ваших имен, ни фамилий?». Алексей объяснил:

— Несколько причин. В интересах следствия и для безопасности ребенка, в первую очередь…

Алексей говорит очень правильно, но, с еле заметным акцентом.

— Много русских в Киргизии? Вот по вашему мнению?

— По сравнению с другими среднеазиатскими странами, нас много осталось после СССР. Нас примерно 350 тысяч, то есть, русские живут в Киргизии. Оказалось, что есть даже несколько общественных организаций, они следили за нашей историей и комментировали ее. «Русский народный собор», «Координационный совет соотечественников», раньше и не знали…

Алексей объясняет, что они захотели по закону разобраться с этой историей, и спускать ее не желали – «так каждый бы сделал, кто отвечает за безопасность близких». Он не говорит прямо, что без поддержки журналистов и участия России киргизские власти эту некрасивую историю тихо бы замели под ковер. Просто замечает: «Было бы тяжело чего-то добиться».

Несколько дней назад киргизские власти закрыли «дело об избиении». С участниками, а они все несовершеннолетние, провели профилактические беседы, а семье Ивана принесли извинения. Объективно, это чуть ли не первый случай с 1991 года. Никто и никогда перед русскими не извинялся, ни в Средней Азии, ни на Кавказе – чтобы там с ними не делали. И я объясняю Алексею и Ольге, что это уже очень много:

— Понимаете, Россия ввела в юридический оборот понятие «соотечественник» совсем недавно. Возможно, никто даже не подумал, что это слово накладывает и на Россию обязательства – заступаться за своих, хотя бы «мягкой силой». Пока нет отработанной схемы, технологии… А вы – на острие атаки. При этом, судя по реакции, в самой России большой запрос на справедливость для соотечественников.

МАЛЕНЬКИЙ БОГАТЫРЬ

Иван внимательно следит за разговором взрослых. Даже в его возрасте четвероклассника видно, что он растет настоящим богатырем. И стержень в нем чувствуется, людей без стержня не пытаются ломать. Спрашиваю:

— Как тебе Москва?

— Я первый раз в России вообще. В Москве очень много пространства. Красоты и пространства. Стены меня поразили на Красной площади, храм Христа Спасителя, Воробьевы горы. Завтра в парк «Патриот» поедем.

Спрашиваю родителей:

— А как к вам информация о России попадает?

Ольга говорит, что Иван вырос на российских детских фильмах и мультиках.

Спрашиваю, сколько у Ивана уроков русского в неделю. Ольга: «Иван, вспоминай, я помогать не буду».

Иван все помнит и так:

— Русского четыре-пять в неделю.

— А киргизского?

— Три.

— Выучил киргизский?

Иван пожимает плечами и вдруг говорит:

— Русский – родной, на английском весь мир говорит, без него никуда. В Москве еще один плюс, я тут все понимаю. Даже если на английском что-то написано.

Я вспоминаю историю, как писал об исходе русской общины из Северного Казахстана – по 50 тысяч человек в год уезжает и цифра много лет стабильная. Подумал тогда – где искать этих переселенцев в Россию? Зашел в самый большой супермаркет, в отдел чемоданов. Это оказался стопроцентный вариант. Там женщина выбирала чемодан. Муж у нее уже уехал в Новосибирск. Причина переезда — у сына в 5-м классе всего один урок русского в неделю.

Алексей говорит, что в Киргизии с русским языком проблем нет. В документообороте все пользуются русским, программы, фильмы, спортивные трансляции – все идет на двух языках. И вдруг говорит:

— Мы тоже переезжаем в Россию… Все-таки.