ЕВГЕНИЯ ХАСИС: Да, у меня действительно был выбор. Ничего не говорить и молча пойти и сесть. Но у меня есть право высказаться и я хочу воспользоваться этим правом.

Также следствие говорит о том, что рассматривая билинги телефонных переговоров 19 января, что в этот день я якобы была в районе Каширского шоссе, дом 80. В районе, конечно, потому что станция охватывает довольно большой промежуток. И что в этот промежуток, эту территорию входит и улица маршала Захарова, которую указал Тихонов в своих якобы признательных показаниях, что он туда поехал после преступления. А вот это самое интересное. Когда нас арестовывали и изымали сим-карты, единственная сим-карта, которая работала 19 января из изъятых, это была моя сим-карта. Но знал ли следователь Краснов, что она принадлежит мне? Нет. Зато ему надо было всеми правдами-неправдами выудить у Тихонова максимум информации, который тот наговорил под его диктовку, чтобы он мог подтвердить ее хоть какими-то вещественными доказательствами, а не пустой болтовней. Вот он и попросил его назвать тот маршрут, который был по билингу на этой сим-карте. А именно то, что в 16.40 он был на маршала Захарова. Но ошибся Краснов. Ну, заслал бы ко мне оперов, как он это делал не раз, и спросил бы меня под пытками, моя ли это сим-карта или нет.

СУДЬЯ А.Н. ЗАМАШНЮК: Остановитесь, пожалуйста. Порядок добывания доказательств, уважаемая коллегия, в вашем присутствии не обсуждался. Более того, в вашем присутствии демонстрировались показания Тихонова под видеозапись. Кто кому там что-то надиктовывал – вам делать выводы. Обращаю ваше внимание, Хасис, на соответствие тех доказательств, которые вы анализируете, они были предъявлены в судебном заседании.

ЕВГЕНИЯ ХАСИС: Я бы, кстати, призналась, что моя. Не зная, что следователь Краснов такой «хитрый». Но он не заслал, я не призналась, и он ошибся. Тем самым поставив под вопрос все показания Тихонова. И лишний раз доказывая их несостоятельность.

В заключение. Несмотря на всю кажущуюся бесполезность борьбы с ветряными мельницами в лице СК и прокуратуры, несмотря на то количество грязи, лжи и провокаций, вылитых на нас с Никитой, я по-прежнему верю в возможность справедливого вердикта и приговора. Если вначале всем казалось, что это я просто сильная такая, то сейчас всем кажется, что я глупая. Я могу это понять. Действительно, человек становится глупым, когда ему приходится во что-то верить.

Мне неведомо, кто, когда, зачем и почему совершил преступление 19 января 2009 года. Хотя я высказывала свои предположения на эту тему. Я не могу знать, кто это сделал. Но я знаю совершенно точно, что это делала не я и не Никита. Я, наверное, единственный человек, который действительно его видел, начиная с весны 2009 года постоянно и знает все в нем. Это я могу по фотографии определить его походку, а не Голубев, который видел его три раза. Это я знаю его во всем, до мелочей. Это не он.

И как бы ни крутила, ни вертела сторона обвинения те или иные доказательства непричастности, я подчеркиваю, непричастности нас к этому преступлению, пытаясь разглядеть в них хоть чуточку, хоть маленькую мелочь, которую можно вытянуть и раздувать, и кричать, что это доказательства вины, а не невиновности. Но это же откровенная софистика. Какое это имеет отношение к правде, к истине? Какое это имеет отношение к фактам?

Я понимаю, что все люди образованные, все учились хитрить в институтах, учились красиво выступать. Но правда – она либо есть, либо ее нет. И квартальная премия ее не отменит. А самое страшное, что дело тут не в отсутствии профессионализма, не в пресловутой коррупции, не в вопиющей безалаберности, и даже не в тотальном безбожии нашего народа. А дело просто в том, что кому-то сверху хочется, чтобы точка в этом деле была поставлена именно здесь и сейчас. То, что при этом пострадают двое невиновных – пустяк. Разве не живет наша страна последние 20 лет под лозунгом, высказанным Чубайсом…

СУДЬЯ А.Н. ЗАМАШНЮК: Остановитесь. Евгения Данииловна, я еще раз обращаю ваше внимание, что ни Чубайса, ни людей сверху, о которых вы говорили, в ходе судебного разбирательства с участием коллегии присяжных мы не обсуждали. Как и не обсуждали историю развития России за последние 20 лет. И так далее. Таким образом, вы ссылаетесь на неисследованные доказательства по делу. Если они вообще существуют, эти доказательства. У вас все?

ЕВГЕНИЯ ХАСИС: Нет. Я сошлюсь на собственный народ, который последние 20 лет живет под лозунгом «лес рубят, щепки летят». Я очень не хочу быть этой щепкой. И не хочу вдвойне, чтобы этой щепкой был мой близкий человек. В отличие от меня, ему много что есть терять в этой жизни – у меня же остался только он. И другого не будет. Понимая все мотивы и цели, якобы благие, которыми прикрываются все мерзости, которые здесь предпринимают, хочу постараться доказать, тем не менее, свою правоту и правду. Что мне только уже не поставили в вину! Даже то, что я являюсь создателем правозащитной организации «Русский вердикт», тыкая на то, что он, якобы, «русский», а не «россиянский».

СУДЬЯ А.Н. ЗАМАШНЮК: Евгения Данииловна, остановитесь, пожалуйста. Вы не обвиняетесь в создании «Русского вердикта». Вам такого обвинения не предъявлялось и доказательства того факта, что вы являетесь основоположником или создателем данной организации, в зале судебного заседания не исследовались. Таким образом, вы ссылаетесь на несуществующие и не исследовавшиеся с участием коллегии присяжных доказательства. Более того, вы выходите за пределы в своем выступлении предъявленного вам обвинения.

ЕВГЕНИЯ ХАСИС: Пытаясь тем самым указать, даже не указать, а поставить мне и Никите в вину, что мы являемся русскими националистами. Простите, но мы тогда договоримся до того, что русское русским назвать будет нельзя, что православные церкви на улицах Москвы будут задевать чувства правоверных мусульман. И давайте тогда их снесем к чертовой матери и отправим всех священников куда-нибудь в Сибирь. Но так же нельзя, ведь есть же разница…

СУДЬЯ А.Н. ЗАМАШНЮК: Евгения Данииловна, ваше выступление в прениях может быть основано только на доказательствах, исследованных в судебном заседании. Еще раз вам повторяю: вы выходите за пределы тех вопросов, которые могут быть разрешены коллегией присяжных. И ваше выступление в прениях – это не агитация и не пропаганда. Обращаю ваше внимание. Пожалуйста.