Новые данные в деле об убийстве Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой. Участница судебного процесса над Тихоновым и Хасис заявляет, что за три часа до выхода из тайной комнаты с обвинительным вердиктом коллегия присяжных собиралась оправдать подозреваемых.
Запутанная история, связанная с вынесением вердикта по делу об убийстве Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой, получила продолжение. Бывшая присяжная Анна Добрачева утверждает, что со слов другой присяжной, непосредственно участвовавшей в голосовании, ей известно какое на самом деле решение собиралась вынести коллегия. Якобы Никита Тихонов и Евгения Хасис первоначально были оправданы: семь из двенадцати человек отдали голоса в пользу недоказанности их вины. Однако присяжных из тайной комнаты не выпустили – их заставили переголосовать. На саму Добрачеву, как говорит она, последние два месяца идет охота: женщине угрожают, ее мужа избили трое людей в штатском со словами «Скажи своей суке, чтобы прекратила вякать».
Я долго думал, публиковать это интервью или нет, и до сих пор не уверен, что поступаю правильно. По большому счету всё, что вы прочтете ниже, равно как и то, что наговорила Добрачева ранее, должно было быть официально приложено к кассационной жалобе, поданной адвокатами Тихонова и Хасис, за подписью самой присяжной, а не публиковаться в СМИ. И такая договоренность с Анной существовала. Однако когда пришло время конкретных действий, а не разговоров, связь с ней пропала. Просто же принять на веру сказанное ей тяжело — мозг отказывается понимать, что такое в принципе возможно. К тому же таинственно и не вовремя Добрачева исчезает уже в третий раз. Первый — после того, как 14 апреля она публично заявила о своем выходе из коллегии и о давлении на нее со стороны присяжных номер один и номер четыре. Те, по словам Анны, зачитывали участникам процесса выдержки из СМИ, что является нарушением закона, и склоняли их к обвинительному вердикту. Добрачева должна была встретиться с известной правозащитницей и моей коллегой Зоей Световой, но в назначенное время на встречу не явилась, надолго отключив, ко всему прочему, мобильный телефон. А позже в прессе появилось интервью Сергея Мамонова, того самого присяжного номер один, которого Добрачева обвинила в нечистоплотности, где он сказал, что заявление его коллеги – клевета.
Второй раз Анна исчезла 18 июня. В этот день мы должны были пойти вместе с ней на съемки нашумевшей программы «Последнее слово». Об этом я попросил Добрачеву сам, неожиданно дозвонившись до нее. Не объясняя причины своей первой пропажи, присяжная уверенно сказала: «Теперь я точно не продинамлю. Я хочу пойти и всё рассказать». Однако закончилось всё бесплодным ожиданием Анны в центре зала метро ВДНХ. Телефон ее снова замолчал.
Наконец, когда адвокат Тихонова Александр Васильев подготовил кассационную жалобу в Верховный суд (11 пунктов о том, что судья Мосгорсуда А.Н. Замашнюк нарушал закон) я попытался связаться с Добрачевой еще раз. 29 июня в 15:38 я послал Анне электронное письмо с последней просьбой о встрече или хотя бы о телефонном разговоре. Ответ пришел спустя почти две недели — 10 июля, в 9:31 (здесь и далее орфография сохранена – прим. Е.Л.): «Здравствуй, Жень. Я очень сожалею, что врятли смогу помочь чем либо! Смотрела запись программы в записи мне ее привезли! Старую симку после определенных звонков, я разрезала и выкинула! Мы хотели приехать с одной из бывших присяжных и с моей личной подругой. С этой присяжной мы должны были втретиться на Севастопольской. После происошол кошмар! Меня взяли два омбала под руки и вернули домой! Срочно позвонили знакомых, чтобы приехала машина и меня довезла!».
Пока я думал, что все это значит, и в каком состоянии писала Добрачева это письмо, мне на почту пришло другое: «Мы с мужем готовы помочь ребятам, по мере своих возможностей!». А спустя двадцать минут — еще одно: «Я за мамой в больницу еду во вторник, давай подъезжай!». Наконец, днем 13 июля Добрачева все-таки позвонила мне, и мы смогли договориться о встрече предметно. Увиделись мы вечером того же дня в одном из кафе в районе метро «Филевский парк». Беседу я с разрешения Анны записал на диктофон, так что если запись будет кому-то необходима – я могу ее предоставить. Начала Добрачева с извинений за свои «исчезновения».
— Я действительно собиралась идти на телевидение. Сообщила об этом еще одной присяжной, Анне Львовне, с которой у меня во время процесса установились приятельские отношения – мы живем недалеко друг от друга. Она выразила желание поехать со мной. Сказала: «Мне есть, что рассказать». Договорились мы с ней встретиться на станции метро «Севастопольская». И вот когда я ее ждала, ко мне подошли два амбала, схватили меня за руки, насильно затащили в поезд, который шел в обратном от центра направлении, и, доехав со мной до станции «Бульвар Дмитрия Донского», высадили. Причем в тот момент, когда они меня брали, Анна Львовна как раз подходила к месту нашей встречи, я увидела ее. Но она, заметив, что какие-то люди меня куда-то тащат, остановилась, и так и не подошла.
Ты не пробовала сопротивляться, звать на помощь?
Нет, я жутко испугалась.
Люди, которые тебя «вязали», что-нибудь говорили?
Сначала вообще ни слова. Только когда довезли меня до конечной станции, сказали: «Либо ты сейчас идешь домой, либо хуже будет». Я пошла домой.
Они были в штатском?
Да.
Почему ты сразу не позвонила, например, мне, и не рассказала о произошедшем?
Я была страшно напугана, меня всю трясло. Когда я пришла домой, муж удивился: «Ты чего так быстро вернулась?». А я ему показала следы от пальцев на руках, два таких огромных кровоподтека. Потом я хотела пересечься с адвокатом Васильевым, чтобы все ему рассказать. Со мной должна была поехать еще одна присяжная – Валя. Мы тоже договорились встретиться в метро. Но если первый раз меня «сняли» в подземке, то тут я даже от дома до станции не успела дойти. На улице ко мне подбежали двое бугаев, резко подхватили меня под руки и поволокли обратно, в сторону дома.
Это были те же самые бугаи, что и в первый раз?
Нет, другие. Соседка из моего дома их видела, она вообще всю сцену наблюдала, как меня ведут. Уже дома я достала мобильник, хотела позвонить Васильеву. Смотрю — а в телефоне нет ни одного номера, записная книжка абсолютно пуста! Я вытащила сим-карту, разрезала ее и выкинула на хрен. А потом возле подъезда избили моего мужа — это случилось три недели назад. Он приехал с работы, поставил машину, и только вышел из нее – на него набросились. Избили сильно, он целую неделю на работу с фингалами ходил, я ему их закрашивала. Напоследок ему пригрозили: «Скажи своей суке, чтобы прекратила вякать». Потом мне звонили на городской телефон: «Не заглохнешь — будут последствия. Тебе мало того, что твоя мама в больнице лежит?». Хотя я уже никуда не рыпалась, мне очень страшно было.