Днем Корный созванивался с Толкачевым. Разговор прослушивали спецслужбы: запись их короткого диалога оказалась в материалах дела.

— У меня чего-то телеграм не работает. Слушай, а у тебя вечером не будет возможности привести, ну или к ночи, там, то, о чем говорили, жидкости немного, литров десять? — спрашивает Корный.

— Давай я тебе перезвоню, перезвоню тебе, ладно? — отвечает Толкачев.

Больше в прослушке их коротких переговоров в тот день никакая жидкость не упоминается, они только договариваются о встрече. Толкачев тем вечером действительно приехал на площадь, но оба настаивают, что никакую жидкость никто не передавал. Звучали разные версии: например, что Корный просил Толкачева привезти ему самогон, потому что той осенью магаданец много времени проводил на московских улицах.

Сам Корный объяснял этот разговор так: созвониться с Толкачевым его попросил его знакомый Дмитрий Мурмалев, который тоже бывал в «народном доме» и был в тот день на Манежной площади. Мурмалев, объяснял Корный, сказал, что у него не работает телефон и попросил напомнить Толкачеву о некой жидкости.

Корный говорит, что даже не знал, чего ждать от встречи с Толкачевым — и когда тот появился, они после короткого разговора разошлись. Риелтор уехал по своим делам, а магаданец вернулся на Манежную площадь. У ФСБ другая версия — Толкачев передал Корному канистру с бензином, а магаданец перелил горючее в четыре бутылки из-под воды.

Весь день 11 октября 2017 года на Манежную площадь приезжали разные активисты. Среди них — Давид Расуев, который помогал Корному настраивать трансляцию в Youtube, а также Алексей Луценко и Дмитрий Мурмалев. Все трое впоследствии выступили свидетелями обвинения.

К вечеру на Манежную площадь приехал Андрей Кептя, которому предъявят обвинение в терроризме. В суде он рассказал, что в тот день был в супермаркете в Раменском — искал деталь для коляски своей дочери. Деталь не нашел, расстроился, решил поехать не домой, а куда-нибудь еще, узнал, что Корный находится на Манежной площади и отправился туда. Кептя утверждал, что видел Корного с сумкой, в которой находилась канистра, и магаданец предлагал ему поджечь сено, поучаствовав тем самым в акции «Яркая Москва».

«Нужно было зажечь сено и таким образом привлечь внимание. Я подумал, что ничего такого в том, чтобы зажечь, нет», — говорил Кептя в суде. С другой стороны, он говорил, что согласился участвовать в акции, потому что боялся Корного: «чувствовал страх угрозы жизни, потому что он такие вещи осуществляет».

Акция, как полагают ФСБ и суд, должна была называться «Яркая Москва» — также называется второй эфир, который ночью, уже 12 октября, вел Корный на своем канале «Русский бунт».

Название «Яркая Москва» вызвало споры в судебном процессе: обвиняемый настаивал, что хотел выразить восхищение иллюминацией ночного города, а не намекал, что собирается что-то поджечь. Во время этой трансляции у «Макдональдса» его и задержали вместе с Расуевым, помогавшим настроить технику, и Мурмалевым. Как утверждали полицейские, рядом с ними стояли бутылки с бензином. Вторая группа задержанных — Кептя и Луценко, будущий свидетель. У них, по версии силовиков, нашлась канистра, в которой изначально был бензин — важное вещественное доказательство в деле о подготовке теракта.

Полицейские, участвовавшие в задержании, сообщили, что получили от Центра «Э» информацию о готовящейся оппозиционной акции на Манежной площади, возможном поджоге, и задержали подозрительных людей. Кептю и Корного арестовали, сначала — по административному делу, потом — по уголовному, а остальные трое остались на свободе.

Силовики нередко используют административный арест по сфабрикованному обвинению — например, в нецензурной брани или мелком хулиганстве — а задержанные после нескольких дней, а часто недель в ИВС сознаются в тяжких преступлениях.

Корный считает, что бензин появился в результате провокации, и называет задержанного с ним Мурмалева агентом силовиков, внедренным в окружение Мальцева. О том, что Мурмалев был провокатором, говорит риелтор Толкачев — единственный из троицы подсудимых, которому вменяется подготовка двух терактов.

Записи появляются, свидетели исчезают

Толкачева задержали на месяц позже остальных. Как считает следствие, в конце октября и начале ноября риелтор готовился обесточить Москву ко дню назначенной Мальцевым «революции».

В числе доказательств по этому делу — тайная запись разговора, сделанная, как полагает защита, Мурмалевым, возможно, для оперативника. Как говорят адвокаты, на записи человек с голосом Мурмалева вдруг спрашивает «Леха, хорошо тебе слышно?» — по их мнению, он обращается к оперативнику.

Записи этих разговоров силовики нашли на флеш-картах при обыске квартиры Толкачева. Защита считает, что этот накопитель подбросили. В разговорах действительно обсуждаются масштабные диверсии, но адвокат Анастасия Саморукова настаивает: идеи принадлежали Мурмалеву и Надежде Петровой, которая теперь находится за границей.

Мурмалева допросили на одном из судебных заседаний, а затем освободили от участия в процессе. Защита планировала вызвать его для допроса еще раз.

Когда процесс подходил к концу, в суде объявили, что Мурмалев умер 1 января 2020 года — его ударили в сердце острым предметом.

Позже выяснилось, что в тот же день скончался засекреченный свидетель из дела аспиранта МГУ Азата Мифтахова, и тоже от травмы сердца. Утверждать, что это один человек, нельзя — адвокатам из дела Мифтахова не удалось узнать номер акта о смерти свидетеля, поскольку он засекречен.

В деле о подготовке терактов сторонниками Мальцева тоже есть засекреченные свидетели, которые дали следователям и суду показания против обвиняемых. Адвокат Саморукова посчитала, что это могут быть сфальсифицированные доказательства и заказала почерковедческую экспертизу подписей. Эксперты пришли к выводу, что в некоторых случаях подписи разных свидетелей были выполнены одной рукой, а в других — за одного расписывались разные люди.

«Разговор, который провокатор начал, провокатор вел, провокатор все это предлагал, сам же записал и сам же сдал. И все это было настолько ни о чем и настолько абсурдно, что пришлось потом придумывать этих вот секретных свидетелей, которых не существует в природе», — возмущается адвокат Саморукова.

Предположения Саморуковой косвенно подтверждает центр «Досье», 9 июня опубликовавший историю Вадима Майорова — человека, утверждающего, что он был внештатным сотрудником ФСБ, внедрился в «Артподготовку», а затем покинул Россию и теперь решил рассказать о методах силовиков.

Одним из засекреченных свидетелей из дела о теракте был националист Степан Склярук, рассказал Майоров. По словам бывшего агента, сам Склярук никаких показаний не давал, просто расписался в протоколе. В разговоре с «Досье» националист заверил, что не был секретным свидетелем.

Также бывший внештатный оперативник ФСБ согласился с версией о том, что на спецслужбу работал и Дмитрий Мурмалев. Впрочем, одновременно в тексте «Досье» от лица Майорова утверждается, что к Толкачеву, Кепте и Корному «даже не внедряли провокаторов»: следователь ФСБ Андрей Плугин и куратор из ФСБ, которого, предположительно, зовут Алексей Монастырев, «просто выдумывали показания от лица очередного секретного свидетеля».