Вскрыта лишь одна из клоак на территории РФ. В других отделах ЦПЭ творится то же самое, а то и похлеще. См, например, 1-ую и 2-ую историю из Иркутска, а также статью об ЦПЭ НН.

Тимур и его команда. Как ингушский Центр «Э» оказался бандой садистов и вымогателей.

Удушение пакетом, электроток, набор лопат и «Нива» для вывоза трупов — в Назрани республиканское управление по борьбе с экстремизмом специализировалось на пытках, но не брезговало и шантажом; впервые в России обвиняемыми оказались более десяти оперативников ЦПЭ во главе со своим бывшим начальником Тимуром Хамхоевым. Впрочем, правозащитники и родственники потерпевших сомневаются, что дело в отношении экс-полицейских дойдет до суда.

В конце марта глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров посетил СИЗО №1 в Карабулаке. Он «обошел основные объекты следственного изолятора, побеседовал с подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными», говорится на сайте ФСИН; Евкурова интересовали «вопросы медицинского обслуживания и питания, соблюдения прав и законных интересов содержащихся под стражей». С кем из заключенных беседовал глава республики, неизвестно. В этом СИЗО находятся экс-глава ингушского Центра «Э» (ЦПЭ) Тимур Хамхоев и несколько его подчиненных — их обвиняют в вымогательстве и пытках задержанных.

Центр «Э» давно приобрел в Ингушетии репутацию места, где пытают и убивают. Тимур Хамхоев возглавил его в октябре 2013 года. «Я вам клянусь — хуже, чем он, грязнее, чем он, оборотень, в республике не найти. Знали об этом или нет? Я клянусь всеми святынями, об этом знали все, от главы до уборщицы!» — горячится Ахмед-Башир Аушев, старейшина тейпа Аушевых. От сотрудников Центра «Э» под руководством Хамхоева у него пострадали двое родственников, обоих зовут Магомед Аушев.

Родственники пострадавших в Центре «Э» говорят, что не раз жаловались Евкурову на полицейских, но тот лишь отмахивался от них. Ахмед-Башир Аушев утверждает, что в 2014 году показывал главе Ингушетии фотографии избитого Магомеда Аушева, который тогда лежал в больнице.

«Это ты расскажешь, говорит, на суде, когда на тебя в суд подадут, что ты оскорбил милицию нашу. Это Юнус-Бек Баматгиреевич сказал, наш глава!» — так, по его словам, Евкуров отреагировал на обвинение сотрудников ЦПЭ в пытках. Через три года, в мае 2017-го, Следственный комитет предъявил 44-летнему главе ЦПЭ Тимуру Хамхоеву и 43-летнему начальнику отдела Андрею Безносюку обвинения в применении насилия к Магомеду Аушеву.

В 2012 году по делу о пытках 20-летнего Зелимхана Читигова был осужден на 8 лет колонии замначальника ОВД Карабулака Ильяс Нальгиев. При этом суд оправдал его коллегу Назира Гулиева. «Гулиев и Нальгиев составляли хорошо известный в республике «тандем», поэтому признание виновным одного и оправдание другого выглядит как очевидный нонсенс и заставляет предполагать постороннее влияние на суд», — удивлялся «Мемориал».

«Кавказский узел» отмечал, что оправданный Гулиев — шурин Увайса Евкурова, брата главы Ингушетии. Увайс возглавляет охрану Юнус-Бека Евкурова.

Правозащитник Магомед Муцольгов замечает, что Читигова, по его рассказам, «несколько дней били и калечили не один, а шесть или восемь сотрудников». Для пыток из отдела полиции его привезли в Центр «Э», однако больше никто к ответственности привлечен не был.

Глава Ингушетии Евкуров, взявший дело Нальгиева под личный контроль, говорил, что действия сотрудников правоохранительных органов нельзя оправдать, но можно понять. «Сколько они потеряли боевых друзей своих? Психологически это же не робот: чип им вставили или вытащили. Я это вижу, я это наблюдаю. Поэтому сложно определить границу чрезмерного применения», — говорил тогда Евкуров.

Два Магомеда и пытки током. «Они вообще не отдыхали»

25-летний Магомед Аушев попал в поле зрения сотрудников Центра «Э» после свадьбы двоюродного брата, на которой он, по собственным словам, два-три раза выстрелил в воздух из травматического пистолета. «Слухи пошли, что стрелял из позолоченного автомата», — с трудом подбирая русские слова, объясняет интерес полицейских молодой человек. 20 декабря 2014 года Магомед вместе с адвокатом пошел в отдел полиции и сдал травматический пистолет ТТ; там его допросили по делу о незаконном обороте оружия («Э, зачем ты нам травмат принес, где автомат? Я говорю, что автомата у меня нету»).

Уже ночью следователь Ахмед Котиев сказал Аушеву, что его задерживают на 48 часов и сейчас повезут в изолятор временного содержания. У черного хода следователь передал юношу двум людям в масках: «Они сразу пакет [на голову] накинули, посадили меня в машину и увезли в ЦПЭ».

Центр «Э» находится в Назрани на улице Оздоева, 7. Это невзрачная двухэтажная постройка, обнесенная десятиметровым, выше самого здания ограждением из металлической сетки. Там Аушева стали избивать, «требовали автомат позолоченный». Били всю ночь, говорит пострадавший, «они вообще не отдыхали»; пытали током. «В пах били, по голове, током били, по почками били, по коленям били. Я их увидел через пакет, один порвал его мне, чтобы воду дать», — вспоминает он. Через три года Магомед Аушев опознает в своих истязателях Тимура Хамхоева и нескольких его подчиненных.

На второй день его увезли в ИВС, а оттуда в суд, где Аушеву стало плохо. Его госпитализировали. «Я сам еле-еле мог ходить. Я там потерял сознание и очнулся в больнице», — вспоминает он. Что сейчас происходит с уголовным делом о «позолоченном автомате», из-за которого его пытали, Аушев не знает — после больницы его два месяца продержали в СИЗО, а потом просто выпустили. Самого его в январе 2015 года признали потерпевшим по делу о превышении должностных полномочий с применением насилия (часть 3 статьи 286 УК), но расследование дела было приостановлено. Его возобновили только в январе этого года, когда некоторые сотрудники Центра «Э» уже были арестованы.

После этого Магомеда Аушева снова допросили, а он опознал пятерых оперативников, пытавших его. Перед опознанием его семью запугивали, говорит Ахмед-Башир Аушев: «К матери приходили. И еще более того — два БТРа были там! Подъехали в масках, окружают — а там маленькие дети! — и начинают, значит, шмонать их. Они испугались, люди в жизни не ожидали такого». По его словам, уезжая, один из бойцов в маске бросил: «Меньше надо жаловаться».

Другой Магомед Аушев попал в Центр «Э» 16 июля 2016 года — того заподозрили в причастности к подрыву автомобиля Ибрагима Белхороева, одного из лидеров баталхаджинцев. Как рассказывает его мать Аза Аушева, силовики пришли ранним утром, во время обыска в доме ничего не нашли, но потом спустились в овраг, где обнаружили «какой-то пакетик» (женщина считает, что это муляж взрывного устройства, подброшенный силовиками). Магомеда увезли. «Потом ночью мы узнаем — он был в ЦПЭ, там, как нам сказали, током били, тело все было опухшее, и голова, переносица разбита была, отекший был весь», — описывает Аушева состояние сына, которого она увидела уже в больнице.