«Люди религиозного деятеля Ингушетии Ибрагима Белхороева», утверждают источники издания Russiangate, напали на журналистов и правозащитников на границе Ингушетии и Чечни 9 марта 2016 года. Тогда микроавтобус сожгли, а всех, кто в нем находился, избили. Заказал нападение, по версии издания, депутат Госдумы Адам Делимханов.

«Было пять машин. Они сделали вид, что уехали в сторону Чечни, но сделали круг через Ачхой. За рулем были люди в возрасте, а те, кто нападали, — пацаны их рода. Под это дело люди Увайса Евкурова разграбили офис в Карабулаке», ­— рассказал источник издания. Увайс Евкуров, брат главы Ингушетии, руководит его охраной.

Баталхаджицы — одна из религиозных групп Ингушетии, последователи учения Батал-Хаджи Белхороева. В основном они живут в селении Сурхахи. Семья Белхороевых известна своими дружественными связями с руководством Чечни. Нынешний лидер баталхаджинцев Султан Белхороев называл Рамзана Кадырова «мессией, имамом, который выведет их из тьмы».

Другой источник Russiangate утверждал, что глава республики Юнус-Бек Евкуров знал о нападении на журналистов и правозащитников, поскольку ранее депутат парламента и дядя предполагаемого организатора Яхъя Белохорев якобы просил его «убрать журналистов и сводную мобильную группу «Комитета по предотвращению пыток» из региона».

«Прыгает, говорит, на тебя человек, и ты в пакете не знаешь, когда он прыгнет. А так бы напрягся. А ты испражняешься», — по памяти излагает рассказ Магомеда его отец Руслан Аушев. После пыток так и не признавшего вину молодого человека дважды выпускали под домашний арест, но сейчас он снова в СИЗО; его дело рассматривает Магасский городской суд.

Одновременно с ним в том же здании Центра «Э» на улице Оздоева пытали и другого задержанного, Магомеда Долиева — оперативники Центра «Э» действительно «вообще не отдыхали». «Мне повезло, — пересказывает отец слова Магомеда Аушева. — Не добили меня из-за того, что Долиев умер. Его стоны я слышал, может, мои он тоже слышал».

Возможно, именно смерть Долиева, спасла Аушева от продолжения пыток. Труп задержанного в Центре «Э» стал началом конца пыточной команды Тимура Хамхоева.

Супруги Долиевы. «Надел пакет и начал душить»

49-летний Магомед Долиев окончил школу милиции в Алма-Ате, в советское время служил в милиции и прокуратуре в Казахстане. После возвращения семьи в Ингушетию ему и здесь предлагали пойти в органы, но он отказался. В последнее время Долиев работал в Москве, где, по словам его брата Назира, руководил «бригадой азеров-узбеков». Домой Магомед приезжал достаточно часто. Его жена Марем Долиева работала кассиром в отделении «Россельхозбанка» в Сунже.

Утром 11 июля 2016 года в здание банка вошел неизвестный в шляпе. Он положил в окошко кассы гранату с запиской (позже оказалось, что граната была муляжом). В кассе в тот день работала Долиева; испугавшись, она открыла налетчику. Преступник похитил более 12 млн рублей. «Почему [тревожную] кнопку не нажала? Она говорит, я как остолбенела, ничего не могла сообразить, я вообще не вспомнила. Боялась, что граната эта взорвется», — рассказывает Назир Долиев.

Магомед Долиев в те дни был дома, и обоих супругов несколько дней подолгу допрашивали полицейские. Дело расследовали в ОМВД по Сунженскому району, которым руководил Магомед Беков. 15 июля Алишер Боротов — сейчас он временно исполняет обязанности замглавы МВД Ингушетии, а в 2016 году был замначальника полиции республики — поручил проведение оперативно-розыскных мероприятий по делу сотрудникам Центра «Э».

В тот же день около 13:00 на работу Марем позвонил следователь Хамхоев и попросил срочно прийти в отдел полиции. Там Долиеву провели в кабинет начальника ОМВД Бекова. В кабинете, по ее словам, сидел сам Магомед Беков, замначальника полиции республики Алишер Боротов и начальник ЦПЭ Тимур Хамхоев. «Даже вообще сообразить ничего не успела, сразу начали кричать», — вспоминает женщина. От нее потребовали сказать, где находится ее муж (он был дома), и признаться в том, что они вместе инсценировали ограбление (Долиева это отрицает).

«Они начали кричать, — повторяет она, — и Хамхоев так через стул опрокинулся и ударил по лицу меня. После этого Беков Магомед достал пакет. Там был смежный кабинет у него, комната отдыха, он подошел с черным пакетом, с правой стороны подошел, надел пакет и вот сбоку начал затягивать и душить».

Когда полиэтилен прилипал к лицу и становилось нечем дышать, Беков снимал пакет и давал женщине отдышаться. «Когда надевали пакет, параллельно поступали удары по лицу, по голове. Я не вижу ничего. Ладонью и кулаками били», — говорит она. Когда Беков утомился, в пытках приняли участие остальные участники встречи: «Поочередно Хамхоев и Боротов так же надевали пакет и затягивали».

Марем Долиева не хотела оговаривать себя; на некоторое время пытки прекратились. «Они сняли пакет, я начала шарф свой поправлять, Беков говорит: «Тебе он больше не понадобится». Прошло минут пять. Как только я пришла в себя, зашли двое русских, два парня — это, оказывается, были Хандогин и Безносюк. Работники ЦПЭ».

Во дворе они посадили женщину в машину Lada Granta, Андрей Безносюк сразу же накинул ей на голову пакет, который взял из кабинета начальника ОМВД. Всю дорогу до здания ЦПЭ в Назрани ее убеждали взять вину за ограбление на себя. «Как только машина остановилась, — вспоминает Долиева, — поверх пакета обмотали скотчем плотно. Прямо до носа. Если я руку подносила, чтобы пот убрать или пакет чуть отодвинуть, сразу били по рукам, чтобы я не трогала. Боялись, что я сниму его».

Марем отвели в кабинет на втором этаже здания и посадили на стул, скотчем примотав руки к спинке. Один из сотрудников, вспоминает она, заметил: «Этот стул слишком слабый, не выдержит». Стул заменили. «Надели на пальцы рук, на эти два пальца, провода какие-то, и начали бить током, — плачет 40-летняя Долиева. — Потом один говорит: «Это для нее слишком слабо, надо чуть увеличить дозу». Сняли провода с пальцев рук, сняли гольфы, босоножки и надели провода на пальцы ног. Там были такие удары… вспоминать мне страшно».

Она рассказывает, что пытки током и избиение продолжались шесть-семь часов с перерывами. В какой-то момент один из оперативников ЦПЭ спросил ее: «Ты же голос своего мужа знаешь? Хочешь услышать его крики?». В это время Магомед Долиев был еще жив. Его привезли в здание Центра «Э» в Нальчике из дома в Карабулаке.

Позже, вспоминает Марем Долиева, один из мужчин налил полстакана водки и предложил ей. «Я говорю, что я не пью, я не могу пить. Они насильно взяли, пакет чуть-чуть приподняли и залили в рот. Чтобы я пришла в себя, наверное». Перед этим другой сотрудник снял у нее с пальца обручальное кольцо и забрал его. Больше Марем не пытали.