— Оказывается, это было уже после смерти мужа, когда он умер, они, наверное, перепугались, и поэтому меня оставили, — предполагает Долиева.

— Я думаю, что в момент, когда забирали кольцо, решался вопрос ее жизни, — считает адвокат Андрей Сабинин. — Я думаю, что убить хотели, увезти и закопать куда-то. Боюсь, что могло этим закончиться.

— Они и говорили напрямую — оттуда, куда ты сейчас едешь, не возвращаются, — вспоминает женщина поездку в машине с оперативниками ЦПЭ.

Но привезли ее обратно в Сунжу, неподалеку от РОВД сняли с головы пакет и дали салфетку — вытереть кровь с лица. Из отдела полиции Марем забрал брат, который сразу отвез ее в больницу. О смерти мужа она тогда еще не знала — брат сказал ей только следующим утром.

Назир, брат Магомеда Долиева, вспоминает, что весь день не мог найти Магомеда: «Ближе к вечеру двоюродный брат звонит мне и говорит, что мой брат в морге лежит. Как в морге?!». На следующий день Магомеда Долиева, сфотографировав все повреждения на теле, похоронили. Причиной смерти сначала называли сердечный приступ. Потом судмедэксперты признали: Долиев умер от асфиксии — скорее всего, его задушили пакетом, который в Центре «Э» надевали на всех, кого пытали.

После похорон родные Магомеда и Марем поехали к Юнус-Беку Евкурову. Глава республики принял их. «Он сказал, что я разберусь, если листок ляжет мне на стол, я разберусь. Какой листок ему нужен, когда брата убили? Я не пойму», — удивляется брат Марем Долиевой.

Родные Магомеда Долиева из тейпа Баркинхой объявили оперативнику ЦПЭ Алихану Бекову кровную месть. Они были далеко не первой семьей в республике, в которой из-за пыток объявили кровную месть сотрудникам Центра «Э». «Объявили сразу, в первый же день, объявили кровную месть, — буднично рассказывает Назир. — Ну, кровная месть — это значит, что когда-нибудь вам придется его валить. Именно его. Потому что он виновен в смерти моего брата».

Мы разговариваем во дворе дома Долиевых, Назир и мать Магомеда принимают гостей на свежем воздухе. Мать с трудом подбирает слова и периодически уходит в дом к тяжело больному мужу — отец Магомеда не может говорить, ему делают по десять уколов в день. Услышав разговор о погибшем сыне, он выходит и в пижаме садится рядом.

«В наш суд я не верю», — замечает Назир.

Отец пытается что-то сказать, но у него не получается; выходит страшный беззвучный крик. Ему приносят тетрадь, он долго выводит крупные буквы: «Сейчас тут идет просто фашизм».

Вымогательства. Азербайджанец со связями

Арест Тимура Хамхоева и его команды связан все-таки не с пытками — во всех уголовных делах о насилии они годами оставались свидетелями, — а с вымогательством. И дело, судя по всему, инициировал не Следственный комитет, а ФСБ. Сообщая о задержании Хамхоева, источник РИА «Новостей» подчеркивал, что операцию «проводили сотрудники республиканского управления УФСБ и центрального аппарата Управления собственной безопасности МВД России».

По версии следствия, 9 ноября 2016 года Тимур Хамхоев и его подчиненные в Карабулаке силой посадили гражданина Азербайджана в «Ладу Приору» и отвезли его в Центр «Э», где, «применив физическое насилие, завладели его автомобилем марки Audi А6» и телефоном IPhone 5. Мужчину освободили, потребовав в течение месяца передать 800 тысяч рублей за возврат имущества и «неразглашение сведений о его любовных отношениях с женщиной ингушской национальности».

Пострадавший, 35-летний Амил Назаров, обратился в правоохранительные органы, которые на этот раз отреагировали неожиданно оперативно. Хамхоева и нескольких его подчиненных задержали 7 декабря 2016 года; при обыске дома у одного из сотрудников нашли несколько десятков патронов, у другого полицейского обнаружился похищенный Audi A6. Сначала задержанным предъявили обвинение в разбое, позже дело переквалифицировали на вымогательство (пункт «а» части 2 статьи 163 УК) с превышением должностных полномочий (пункт «а» части 3 статьи 286 УК).

В республике говорят, что Амил Назаров работал у Абубакара Мальсагова, который занимал пост премьер-министра Ингушетии с сентября 2013 года по ноябрь 2016 года. «Я вам так скажу, — говорит Ахмед-Башир Аушев. — Хамхоева посадили даже не из-за Долиева. Тут они одного азербайджанца раздели или что-то там сделали, разбойное у них нападение было. Азербайджанец — его прикрывал премьер-министр, по-моему, он работал у него. Вот тут, когда премьер сработал, побоялись и задержали Хамхоева».

Бывший сотрудник МВД Хасан Кациев утверждает, что женщину, за неразглашение отношений с которой просили деньги с Назарова, «подослал» Тимур Хамхоев. «Ее зовут Гадиева Аза — это мошенница №1 в республике. Ее УБЭП МВД разрабатывал неоднократно, и так же это дело не дошло до логического конца. Потому что лично Хамхоев Тимур крышевал Гадиеву. Лично Хамхоев крышевал ее и, со слов людей, она жила в Магасе на съемной квартире. Якобы эта квартира предоставлена Хамхоевым Тимуром», — говорит Кациев.

Несколько человек, пожелавших остаться анонимными, говорят, что оперативники ЦПЭ шантажировали гражданина Азербайджана видеозаписями его встреч с Гадиевой. Борцы с экстремизмом грозили передать эти записи родным женщины, что, по их словам, неизбежно привело бы к расправе над Назаровым.

Азу Гадиеву обвиняли в мошенничестве и в участии в преступном сообществе, которое незаконно получило и обналичило сертификаты материнского капитала на 42 млн рублей. В апреле 2016 года Генпрокуратура направила ее дело в суд, уточнив, что Гадиева признала свою вину и заключила досудебное соглашение о сотрудничестве. В ноябре, когда уже шли судебные заседания, Гадиева скрылась — суд возобновился лишь через три месяца.

«Хамхоев был ярый коррупционер. Вот как он вымогал денежные средства у Азербайджана, таких случаев много», — уверяет Хасан Кациев.

Центр «Э» занимался и другим видом вымогательства, говорят на условиях анонимности несколько источников «Медиазоны» — в частности, оперативники искали в республике геев и потом угрожали им оглаской.

ЦПЭ в СИЗО. «Верхушка их не оставляет»

Уголовное дело о смерти Магомеда Долиева и применении насилия к его жене Марем завели почти сразу, в июне 2016 года, но до декабря сотрудники ЦПЭ проходили по нему лишь свидетелями. В декабре обвинения предъявили Тимуру Хамхоеву, который к тому времени уже был в СИЗО по делу о вымогательстве, и оперативнику Алихану Бекову, в январе 2017-го — замначальнику Центра «Э» Сергею Хандогину и начальнику РОВД Сунжи Магомеду Бекову, в феврале — начальнику отдела ЦПЭ Андрею Безносюку.