И когда горячие головы объясняют, что цветным и мигрантам надо дать преимущество, потому что они столько страдали на родине — знаете что? Необходимо учить нищих работать, учить их грамоте, помогать строить им школы и госпиталя, пахать землю, работать на станках — на их родине! — и чтоб здесь ноги их не было! Потому что, к сожалению, наша горестная история и наше трагическое настоящее сегодня приводят к той мысли, которую полагал верной и президент Линкольн, и гораздо меньшего калибра президент де Клер, и много кто еще.

Есть несовместимые группы людей. Они должны жить по отдельности — не потому, что одна лучше, а другая хуже, а потому, что они несовместимы. Нельзя думать, что все люди совместимы, это не так. Можно взять даже 20 человек одной национальности, одного возраста, одного уровня образования, и среди этих двадцати может попасться один такой негодяй, что его проще повесить на первой же березе, чем мучиться с ним всю оставшуюся жизнь. А когда уже речь идет о разных этнических группах — с разной ментальностью, разной религий, с различной историей — то различия часто делают невозможной совместную жизнь. Если какой-нибудь человек из какой-то группы хочет жить в другой группе и принимает ее ценности, и работает вместе с людьми этой группы — и слава богу, и очень хорошо. Равенство, сегрегация, интернационализм — это было принято еще в 60-е годы во всех нормальных странах. Никто не может иметь никаких преимуществ и никаких ограничений только по принципам своей расы, национальности, вероисповедания или цвета кожи. И, по-моему, все приличные люди с этим будут согласны.

Человека надо ценить по его личным качествам, а не по тому, понимаете ли, курчавые у него волосы или прямые или еще по какой-нибудь ерунде. Но когда на основании этой расовой разницы те, кто не прошел 10 тысяч лет социальной эволюции, те, кто шагнул из родоплеменного строя в новейшую цивилизацию, те, кто, к сожалению, по некоторым своим умственным качествам в массе своей уступают представителям этой цивилизации — то качать права и заявлять, что все равны, но он более равен, потому что он принадлежит к угнетавшейся раньше группе?!.. Что делать?.. Он ленивый, такая вот несчастная группа. Дать ему преимущество? Вот это и есть расизм.

Так что, на Западе сформировался очень жесткий расизм, и он носит анти-белый характер.

«ЭТИ ФРЕЙДОМАРКСИСТЫ РЕШИЛИ: МЫ ДОЛЖНЫ РАЗРУШИТЬ СЕКСУАЛЬНУЮ МОРАЛЬ, СЕМЬЮ, РЕЛИГИЮ И ЦЕРКОВЬ»

— Откуда же появился этот анти-белый расизм?

— В 1919 году по Европе прокатились социалистические революции. Были Баварская советская республика, Бременская советская республика, Эльзасская советская республика, Венгерская советская республика, Словацкая советская республика, в Ирландии в одном графстве была советская республика, в Италии в одной области была советская республика, в Персии была огромная советская республика на полстраны. Ни одна из этих революций не удержалась. Все эти республики были разогнаны, люди там жить не хотели. Везде стали устанавливать по Марксу диктатуру пролетариата, везде стали вводить элементы красного террора. Народ их не хотел! В народе расходились слухи о терроре большевиков, о расстрелах заложников, о расстрелах в Крыму, никто этого не хотел, разумеется.

А уже был создан Коминтерн, программу и манифест которого написал Лев Давыдович Троцкий. Председателем исполкома Коминтерна был поставлен Григорий Евсеевич Зиновьев, а официальным главой (то есть почетным директором) Коминтерна был, разумеется, Ленин, при том что изначальная мысль пришла в голову то ли ему, то ли Троцкому, трудно сказать. Но все-таки Ленин был главой государства, главным теоретиком, главным организатором, безусловно. Так вот, сотрудники Коминтерна были во всех странах, потому что, по мысли Ленина, это был союз всех рабочих партий, которые хотят установить коммунистический строй у себя на родине.

Маленькое отступление. Когда у нас говорят: «Разгул маккартизма в США! Смотрите, после Второй мировой войны гонения на коммунистов!..» Компартии должны были быть категорически запрещены во всех странах, если по уму и по совести! Потому что компартии откровенно характеризовали себя как сторонников насильственного свержения законного государственного строя, установления диктатуры пролетариата: репрессии против буржуазии, отъема всей частной собственности и построения социализма. Так что их место только в тюрьме, и никак иначе. А они еще возмущаются!.. Если бы в Советском Союзе кто-то вслух выступил против коммунистической партии, за капитализм, — вопрос: он имел бы шанс не загреметь в тюрьму или в концлагерь? Нет. Он не имел бы шанса. А здесь — вопли: «Поувольняли с работы!..» Что ж — поувольняли… Нужно было сразу их перевезти, создать лагерь на Аляске, и пусть бы они там мыли остатки золота. Нормально. 14 часов рабочий день. Симметрия должна быть: как вы нашу Машеньку, так и мы вашего Петеньку.

Так вот, возвращаясь к Коминтерну, который был создан в 1919 году. Пошла волна революций. Ряд разумных людей — работников Коминтерна в Западной Европе — увидели, что не получается вооруженным путем свергнуть буржуазию, создать республики. Здесь надо припомнить, что товарищ Маркс этнически родом из евреев, и вообще немецкие евреи были самыми продвинутыми социалистами. Так вот, если мы говорим об Институте социальных исследований, который был создан в городе Франкфурте и вскоре преобразился в так называемую Франкфуртскую философскую школу, по-моему, там немцев было человека два, все остальные — евреи. Из них тоже некоторые были членами Коминтерна и ездили в Москву за деньгами и инструкциями. И они разработали прекрасную теорию; аналогично мыслил и товарищ Грамши, злобный горбатый карлик из Италии, и ряд товарищей во Франции, — о том, что: «Мы должны развалить капитализм изнутри, мы должны уничтожить его основные институты».

Почитайте Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». И неокоммунисты, все эти фрейдомарксисты, решили: мы должны разрушить сексуальную мораль, семью, религию и церковь, мы должны разрушить трудовую этику, национальную и государственную солидарность — и тогда буржуазное государство рухнет само. Главное — революционный класс воспитать.

И ах! — исчез революционный класс!.. (Когда к власти пришел Гитлер и запретил компартию, фраза Геббельса, что из коммуниста почти всегда получится хороший национал-социалист, а из социал-демократа — никогда! — эта фраза показала неомарксистам, что на пролетариат рассчитывать трудно…)

Боевики рабочих «Красных сотен» возникли в 1918 году, намного раньше фашистских, вернее, национал-социалистических «охранных отрядов» и штурмовиков. Когда боевик «Красной сотни» видел, что охранные отряды и национал-социалисты — они патриоты, они за справедливость, за благо трудящихся немцев, они против капитала, — всем это нравилось. А чего драться? Им объясняли: «А чего это вы пляшете под дудку Москвы, этих жидовских большевиков, которые поработили огромную Россию?..» Народом воспринималось это отлично. Пролетарии больше не хотели быть революционным классом.

А потом их стали закармливать. Когда кончилась Великая Депрессия и были приняты профсоюзные законы, которые очень расширяли права трудовых коллективов, и росли зарплаты, и больничные листы, и оплачиваемый отпуск, и образование, — рабочие стали лучше жить и они утеряли свою революционность. Они не хотели идти умирать на баррикады, потому что у них уже было что терять, кроме своих цепей. Это совершенно удручало членов Коминтерна, просто ужасно.