Эту историю подтверждает и сам Мальцев: по его словам, он был вынужден открыть счета на имя сторонников, поскольку в июле 2017 года его внесли в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга. Впоследствии, по его словам, Константин Зеленин забрал часть денег, а кто-то с парижским IP-адресом пытался получить доступ к YouTube-каналу «Артподготовки». Из-за этого испортились отношения и с Надеждой Беловой. «„Надежда, — говорю — ты с кем?“ Потому что я слышал, что она уже высказывается негативно обо мне. Я говорю: „Я все-таки, кажется, тебе помогал“. Она говорит: „А я уже и не знаю, кто помогал, мне, типа, Костя [Зеленин] помогал“. Тогда я бросил трубку и уже больше не общался. Когда мы победим, я думаю, эти люди будут серьезно осуждены и наказаны за предательство», — добавляет Мальцев. Белова утверждает, что раскол произошел в первую очередь из-за взглядов на революцию: по ее словам, Мальцев считал это коммерческим проектом, а его отколовшиеся сторонники не хотели «покрывать ложь». По ее словам, Зеленин наоборот, вкладывал в общее дело свои личные средства.

Одна из попыток выяснить адрес Вячеслава Мальцева во Франции оказалась запечатлена на видео — по словам Майорова, он использовал конфликт, чтобы подговорить активистов поехать к дому, где раньше жил политик. Оказавшись у ворот, они вышли в прямой эфир YouTube. На плохо сохранившейся видеозаписи можно увидеть и самого Майорова — он жалуется, что Вячеслав Мальцев обвиняет его в работе на ФСБ. «Столько вранья, столько лжи», — сетует внедренный фээсбэшник. Оставшаяся видеозапись состоит из обрывочных фраз политэмигрантов, призывающих Мальцева выйти или вывести их в свой эфир, чтобы обсудить разногласия.

Мальцев, впрочем, в то время уже жил по другому адресу. «Они не ко мне поехали, а к Стасу (активисту «Артподготовки» Станиславу Котельникову. — «Досье») на виллу. Я так понимаю, что Майоров просто хотел вытащить меня, нужен был я физически. Ну, я же не дурак, я понимал, что этих людей либо втемную, либо открыто разводят спецслужбы. Мне сообщили, что они приехали к этому Стасу и требуют меня. Но у меня, во-первых, к этому времени был эфир, а во-вторых, какой мне смысл с ними общаться?»

В конце концов вместо самого политика к собравшимся вышел его соратник — бывший заместитель главврача новосибирской больницы Роберт Исаев. В обрывках их разговора слышны упоминания денежного конфликта. Отколовшиеся артподготовщики жалуются, что Мальцев присвоил себе собранные деньги, а Исаев отвечает, что политик волен тратить деньги, как ему заблагорассудится. «Главная задача сегодня в России — это научиться договариваться не в подворотне, а за столом переговоров. Сейчас Путин смотрит и хлопает в ладоши, потому что „Артподготовка“ разосралась в хлам», — заключает один из участников встречи. «Революция получилась больше, как акционизм. Ну, что получилось, то и получилось. Кто старался, тот старался», — слышны слова Роберта Исаева под конец видеозаписи.

Так и не выяснив адрес Вячеслава Мальцева, Вадим Майоров улетел в Россию. Командировка тем не менее считалась успешной. Какие-то найденные адреса оппозиционеров были для ФСБ новыми, какие-то уже устанавливали сотрудники СВР, параллельно работавшие над той же задачей.

«Проблемы будут у всех»

Вернувшись в Россию, Майоров первым делом поехал в центральный аппарат ФСБ — отчитываться Алексею Монастыреву о проделанной работе. Оттуда он собирался отправиться в Набережные Челны, но Монастырев попросил его остаться, чтобы съездить на некие оперативные мероприятия. «Мероприятиями» оказался суд над активистами «Артподготовки» Сергеем Озеровым, Олегом Дмитриевым и Олегом Ивановым, с которыми внедренный фээсбэшник провел несколько дней в подмосковной квартире накануне несостоявшейся революции.

За несколько месяцев до этого Майорова отправили на допрос к одному из следователей по делу артподготовщиков — Сергею Салихову. О том, что свидетель — внештатный сотрудник ФСБ, следователя не предупредили, но из показаний Майорова это быстро стало понятно.

«Следователь вышел и позвонил моему начальнику, спросил: „Что, ваш?“ Алексей ответил, что да. Салихов сказал мне, чтобы я шел домой, а он все сделает сам, потому что мои показания ему не подходили. Я удивился, конечно. Получается, Салихов просто выдумал их. Например, согласно показаниям, Озеров купил канистру с бензином и они сделали коктейли Молотова, а впоследствии оперативники нашли какого-то свидетеля, который опознал Озерова как покупателя канистры. Я не знаю, что это был за свидетель. Они решили Озерова, как самого старшего человека, выставить лидером группы».

(В действительности, по словам Майорова, бензин и масло купил Олег Иванов, а Сергея Озерова и Олега Дмитриева в тот момент вообще не было дома. Активисты же утверждают, что все это купил сам Майоров.)

«Мы уехали с Алексеем, он меня проводил до вокзала, и я вернулся в Челны, — продолжает Майоров свой рассказ. — Потом Алексей жаловался мне на Салихова, что он слишком демократичный, и был недоволен всей этой ситуацией».

По словам Майорова, показания, которые сочинил следователь Салихов, он впервые увидел только на суде — ему предстояло стать секретным свидетелем. Согласно закону, свидетелей засекречивают, если есть основания полагать, что открытое выступление может создать угрозу их жизни или здоровью, однако никаких угроз от активистов «Артподготовки» Майоров не получал: суду просто надо было скрыть, что свидетель — сотрудник ФСБ. Как рассказывает Майоров, судья Евгений Зубов, рассматривавший дело, был не в восторге от происходящего. Пока засекреченные фээсбэшники ждали начала заседания в отдельной комнате, к ним заходила гособвинительница Эльвира Зотчик — сетовала, что судья жалуется на отсутствие нормальных доказательств, что отпечатков на канистрах с бензином нет, а следственный эксперимент был проведен неправильно.

«Алексей ей сказал, что это не мы лично их хотим посадить, нам это не надо — это там, сверху, нужно. Ему, Он лично хочет. Как я понял, он говорил про президента — ни про кого больше речь не могла идти. Зотчик вздыхала и говорила, что поговорит с судьей, но им очень тяжело. Жаловалась, что ей обещали дать медаль за „Артподготовку“, но так ничего и не дали. Потом зашел судья, и ему Леша сказал то же самое: „Это нужно наверху. Понимаешь? Проблемы будут не только у тебя — проблемы будут у всех“. Вот так вот. Судья сделал вид, что проверяет мой паспорт, и ушел».