Еще в начале 1930-х годов Гайда вынашивал фантастические планы, связанные с Россией: начать с помощью Японии поход против большевиков на Дальнем Востоке. Он вел переписку с одним из лидеров дальневосточной белой эмиграции генералом Хорватом, посылал эмиссаров в Шанхай и Харбин, но кончилось всё это, естественно, ничем. Тем временем над Чехословакией сгустились тучи, и Гайде стало не до России. В августе 1938 года, когда война с нацистской Германией казалась неизбежной, Гайда послал письмо президенту Бенешу, своему давнему противнику, в котором заверял его: «Не только я, но и все мои друзья и соратники будут рядом с вами до последней минуты жизни, защищая свободу и честь нашей страны». Решение Бенеша принять диктат великих держав, заключивших Мюнхенское соглашение, было для Гайды тяжелым ударом. В знак протеста против предательства западных союзников он отослал в посольства Британии и Франции ордена этих стран, полученные им за войну в России.

Весной 1939 года, когда Чехословакия была окончательно уничтожена нацистами, Гайда совершил очередную политическую ошибку. Он вступил в Чешский национальный комитет, издавший воззвание, в котором призывал чехов «найти путь к взаимопониманию с немецким народом и даже добиться в рамках немецкого политического порядка выдающегося положения для чешского народа». Трудно сказать, чего было больше в этих словах – глупости или наивности, но немцы Гайде не поверили, комитет был распущен, а сам генерал из политики ушел. Он мог утешаться разве что тем, что за пару дней до нацистского вторжения власти вернули ему звание генерала чехословацкой армии и выплатили часть денежного содержания за 12 лет. На эти деньги Гайда купил большой дом и мельницу в деревне Пжечин на юге Чехии, где и провел все годы оккупации.

Спокойными эти годы не были. Как свидетельствовали некоторые участники антинацистского сопротивления на послевоенном суде над Гайдой, генерал помог переправить за границу нескольких военных летчиков, решивших продолжить борьбу с Гитлером в рядах созданной Бенешем чехословацкой армии в изгнании. Такая же попытка, предпринятая младшим сыном Гайды – Иржи в 1942 году, оказалась неудачной, Иржи был арестован и до конца войны находился в немецком концлагере. Генерал Отакар Гусак, бывший легионер, во время Второй мировой войны – узник Бухенвальда, счел должным так отозваться о Гайде-старшем: «Он всю жизнь жил на проценты со своей славы, заработанной на Байкале. На родине он стал символом всяческой реакции, но во время оккупации отказался от нее и вел себя как хороший патриот».

В мае 1945-го, через 4 дня после освобождения Праги, Радола Гайда был арестован. Два года его держали в тюрьме, и лишь в 1947 году генерал предстал перед судом по обвинению в коллаборации. Однако ничего серьезного, кроме злосчастного воззвания 1939 года, против Гайды не нашли. Его приговорили к двум годам тюрьмы, но поскольку он уже отсидел этот срок в предварительном заключении, Гайду освободили. Видимо, советским историкам это казалось невероятным, и в Большой советской энциклопедии в статье о Гайде долгое время значилась ложная информация о том, что его повесили. Впрочем, на свободе тяжело больной Гайда жил недолго: в результате избиений в тюрьме и начавшейся лейкемии он почти ослеп и несколько повредился рассудком. Рудольф Гайдль, он же Радола Гайда, «Лев Сибири», солдат пяти и генерал двух армий, умер в возрасте 56 лет в Праге 15 апреля 1948 года. За полтора месяца до этого власть в Чехословакии захватили коммунисты.

Иржи Гайда успел эмигрировать из ЧСР еще до коммунистического переворота. Его старший брат Владимир (по другим данным – Владислав) был арестован спустя полтора года после смерти отца и приговорен к трем годам каторжных работ за контакты с антикоммунистическим подпольем. Екатерина (Катержина) Гайдова, урожденная Пермякова, вторая жена генерала, о которой он отзывался так: «Где бы я был без Катюшки? Пропал бы совсем!» – пережила супруга на 25 лет. Оба они похоронены в Праге на Ольшанском кладбище, в православной его части. В 2007 году могила супругов Гайда была осквернена неизвестными. Полиция подозревала активистов ультралевых организаций, но достаточных улик не нашлось.

Автор – пражский журналист и историк, специалист по истории стран Центральной Европы