–​ Почему Крамеру было неинтересно лечить Ленина?

– Он был врачом мирового уровня, специалистом по топической диагностике. По материалу видно, что он понял: это не его случай, пациента очень маловероятно вылечить. Наблюдал он Ленина недолго – май, июнь и июль 1923 года. А потом написал: «Прошу меня освободить по состоянию здоровья».

На его место пришел Виктор Осипов, который являлся в то время заместителем легендарного основоположника отечественной школы неврологии Владимира Бехтерева. К слову, приехали они в первый раз вместе – Осипов и Бехтерев. Записи Осипова короткие, это связано с тем, что он часто уезжал на разные конференции.

–​ В каких условиях находился пациент?

– Ленин был в Горках (примерно в 40 км от Кремля), в бывшей усадьбе вдовы Саввы Морозова. Врачей к нему возили на машине. С Лениным постоянно находился медперсонал, в доме и по периметру была серьезная охрана.

Я с любопытством узнал из дневника, что меньше чем за неделю до смерти Ильич был в лесу. Об этом есть соответствующая запись от 16 января 1924 года: «Пациент провел день в лесу на охоте».

–​ Что происходило, судя по дневнику, в последующие дни?

– Записи очень короткие. За 17-19 января 1924-го всего несколько фраз, они содержат результаты анализов и информацию о том, что ночь провел тревожно.

Запись за 20 января 1924 года гласит, что, цитирую: «Надежда Константиновна снова заявила, что Владимир Ильич, по ее мнению, плохо видит… Сидел на балконе до 12-00… Н.С. Попов доложил в 15-00, что пациент посинел лицом, был припадок».

Николай Семенович Попов – молодой врач, ординатор, только что окончивший обучение в Первом медицинском и направленный выполнять при Ленине обязанности санитара. Позднее он стал заместителем директора НИИ мозга. Был расстрелян 29 мая 1938 года. Я поддерживаю связь с его внуком и внимательно смотрю за успехами его правнучки, выдающейся оперной певицы нашего времени Юлией Лежневой. А Попов был реабилитирован в 1956 году.

–​ Самая последняя запись, надо думать, была более подробной?

– Да. Мы можем привести ее почти без купюр: это важно для исследователей, в том числе медиков.

«21 января 1924 г.

В 10-30 утра заснул и спал до 14-00. Проснулся и снова заснул в 16-00. Были вызваны врачи Ферстер и Осипов. У пациента пульс 86, он спокоен, живот вздут. В 17-15 доктор Ферстер отметил, что ничего нового.

В 17-30 дыхание участилось, температура 37, пульс 90, дыхание прерывистое, неравномерное.

В 18-00 была рвота, у пациента коматозное состояние с тоническим напряжением мускулатуры, особенно справа, затем появились клонические подергивания справа.

У Владимира Ильича шумное дыхание, его частота 36 в минуту, началось скрипение зубами, было несколько приступов рвоты. В 18-30 появилась слюна, окрашенная кровью, обнаружен прикус языка. Зрачки умеренно расширены, слабая реакция роговицы, явлений конте не наблюдалось.

Постепенное ослабление сухожильных явлений, пульс 90, дыхание 36, правильное. Стерторозные явления исчезли, напряжения в левых конечностях нет, справа умеренно активные движения головы, открытые глаза, 2-3 глубоких вздоха, состояние заканчивающего эпилептического приступа.

В 18-45 в левой подкрыльцовой ямке 42,3. Затем внезапный прилив к голове до багровой окраски лица, внезапная остановка дыхания в 18-50. Голова откинулась назад, бледность покрыла лицо. Тотчас искусственное дыхание и олеум камфори 2,0.

Продолжалось искусственное дыхание 30 минут безрезультатно. Такая гиперемия продолжалась 1 мин и сменилась мертвенной бледностью. Статус летали в 18-50 установлен профессорами Ферстером, Осиповым и Елистратовым».

Я также увидел там рапорт, составленный начальником специальной охраны П.П. Пакалном. Он так же расстрелян – в 1937 году.

–​ И что там?

– Вот дословно: «Доношу, что 21 января с. г. состояние здоровья Владимира Ильича ухудшилось. Встал Владимир Ильич в 10 1/2 часов утра, сходил в уборную, во второй этаж, к утреннему завтраку не сошел, выпил в верхней столовой 1/2 стакана черного кофе и в 11 часов лег спать.

В 3 часа Владимиру Ильичу был подан слабый обед, бульон и 1/2 стакана кофе, состояние было вялое, сонное, около Владимира Ильича был профессор Осипов. Пульс был част несколько, но хорошего наполнения, температура нормальная до 5 часов 40 минут. От 5 часов 40 минут начался припадок, сопровождавшийся тошнотой, продолжавшийся до смерти, и в 6 часов 50 минут Владимир Ильич скончался».

–​ В дневнике называются имена многих медиков, которые были с Лениным в дни болезни?

– В дневнике говорится о нескольких медсестрах и санитарах. Судьба их мне неизвестна. В общей сложности в консультациях, дежурствах и ведении пациента участвовало около 30 врачей, но дневник вели только три человека. Они все неврологи, но специалист по нейросифилису – только Кожевников. Имя его никому ничего не скажет сегодня, тогда как на начало 1920-х он был самым ярким специалистом в Москве. И только болезнь его пациента №1 сделало его судьбу неизвестной следующим поколениям врачей России…

Где заболел Ленин

–​ В дневнике есть диагноз или термин, указывающий на этиологию заболевания?

– Лечили пациента только от нейросифилиса (хотя слово это не звучит нигде), на что указывают назначения лекарств в рамках определенных схем и дозировок.

Никакого другого лечения Ленина не было, споров и сомнений у врачей тоже не было. И когда весной 1923 года Ленина осмотрела комиссия европейских медиков (в том числе ведущий сифилидолог Европы, немецкий врач Макс Нонне), они подтвердили, что лечение, которые проводили до этого врачи РСФСР, правильное. Они также указали, что шанс на благополучный исход есть.

Надо понимать, что тогда в принципе сифилиса было много (в некоторых регионах нашей страны страдало до 40 процентов населения). Вообще можно говорить о пандемии, которая распространялась не только в России, но и в Европе с конца XV века. Войны – и мировая, и гражданские – способствовали распространению этой болезни. Были и очень необычные пути передачи – например, беспризорники приставали к прохожим: «Дай денежку, иначе укушу: я сифилитик!»

–​ То есть болезнь Ленина точно не была последствием ранения?

– Конечно, нет. Уже тогда это было ясно и понятно. Кроме того, мировые войны принесли врачам огромное количество подобных ранений, но ни одно не сопровождалось таким необычным течением, когда поражались уже отдельные веточки сосудов мозга. Была налицо клиническая картина именно нейросифилиса, от которого обычно за два года умирало 90 процентов пациентов.